«Батюшка, нам надо посоветоваться, — передо мной стоит немолодая супружеская пара, — почему-то все беды и несчастья свалились на нас одновременно: машину угнали, квартиру ограбили, сын со снохой до развода доходят. Может, кто на нас порчу навел?»
«А бабушку давно похоронили?» — спрашиваю в свою очередь.
«Да при чем тут бабушка? Полгода назад и похоронили...»
«А в церковь она ходила?» — продолжаю допытываться.
«Ходила, и иконка у нее была. В последнее время не могла ходить — так все какие-то записочки через соседку посылала».
Бабушки, бабушки... По воскресеньям и праздникам, прихрамывая и с палочками, в переполненных автобусах, в любую погоду за десятки километров идут в храм Божий, достают свои записочки и синодики, а там— десятки имен за здравие, десятки за упокой. Про нее давно все забыли, а она за всех молится, хлеб небесный зарабатывает, да самой мало достается — нахлебников много.
По ее молитвам Бог хранит деток путевых и непутевых, соседей и знакомых. Отмаливает грехи благочестивых родственников и ушедших без покаяния....
А мы живем, едим чужой хлеб и насмехаемся. Вот и ушла кормилица, а ее никто не заменил.
Беда, беда будет, когда все бабушки умрут.
архим. Георгий (Шестун)
«Батюшка, нам надо посоветоваться, — передо мной стоит немолодая супружеская пара, — почему-то все беды и несчастья свалились на нас одновременно: машину угнали, квартиру ограбили, сын со снохой до развода доходят. Может, кто на нас порчу навел?»
«А бабушку давно похоронили?» — спрашиваю в свою очередь.
«Да при чем тут бабушка? Полгода назад и похоронили...»
«А в церковь она ходила?» — продолжаю допытываться.
«Ходила, и иконка у нее была. В последнее время не могла ходить — так все какие-то записочки через соседку посылала».
Бабушки, бабушки... По воскресеньям и праздникам, прихрамывая и с палочками, в переполненных автобусах, в любую погоду за десятки километров идут в храм Божий, достают свои записочки и синодики, а там— десятки имен за здравие, десятки за упокой. Про нее давно все забыли, а она за всех молится, хлеб небесный зарабатывает, да самой мало достается — нахлебников много.
По ее молитвам Бог хранит деток путевых и непутевых, соседей и знакомых. Отмаливает грехи благочестивых родственников и ушедших без покаяния....
А мы живем, едим чужой хлеб и насмехаемся. Вот и ушла кормилица, а ее никто не заменил.
Беда, беда будет, когда все бабушки умрут.
архим. Георгий (Шестун)
«А бабушку давно похоронили?» — спрашиваю в свою очередь.
«Да при чем тут бабушка? Полгода назад и похоронили...»
«А в церковь она ходила?» — продолжаю допытываться.
«Ходила, и иконка у нее была. В последнее время не могла ходить — так все какие-то записочки через соседку посылала».
Бабушки, бабушки... По воскресеньям и праздникам, прихрамывая и с палочками, в переполненных автобусах, в любую погоду за десятки километров идут в храм Божий, достают свои записочки и синодики, а там— десятки имен за здравие, десятки за упокой. Про нее давно все забыли, а она за всех молится, хлеб небесный зарабатывает, да самой мало достается — нахлебников много.
По ее молитвам Бог хранит деток путевых и непутевых, соседей и знакомых. Отмаливает грехи благочестивых родственников и ушедших без покаяния....
А мы живем, едим чужой хлеб и насмехаемся. Вот и ушла кормилица, а ее никто не заменил.
Беда, беда будет, когда все бабушки умрут.
архим. Георгий (Шестун)
0 Comments:
Отправить комментарий